Даже по масштабам Российской империи. При этом власти всегда, даже получая колоссальный доход от государственной монополии на спиртные напитки, и на словах, и, нужно признаться, даже на деле пытались както бороться с «пьяным демоном». Впрочем, неизменно проигрывая.

Как известно, официальные «распивочные» появились в Москве во времена Ивана Грозного. Царь, несмотря на всю свою жестокость, был совсем не против того, чтобы и простой народ приобщился к тому пороку, который крепко держал в руках и самого самодержца…
     
Поэтому (а также потому, что кроме государя никто этим делом заниматься не имел права) первый московский кабак и получил в народе заслуженное название «царевый». А приметным украшением для него стала молодая елочка, которую вешали над входом в заведение верхушкой вниз.
     
С той поры вполне невинное (а для нас к тому же очень даже праздничное) деревце и стало на Руси символом не совсем трезвого образа жизни. Об этом упоминали писатели и поэты. Вот, к примеру, несколько строк из стихотворения «Кабак», написанного поэтом XIX века М. Михайловым:
     
     У двери скрыпучей
     
     Красуется елка...
     
     За дверью той речи
     
     Не знают умолка...
     
     К той елке зеленой
     
     Своротит детина...
     
     Как выпита чарка –
     
     Пропала кручина!
     
Даже поговорки появились: «Елку подгонять» – значило пьянствовать. Да и сами кабаки стали называть «елками» или «елкиными»: «Пойдем-ка к елкину, для праздника выпьем»; «Видно, у Ивана Елкина был в гостях, что из стороны в сторону шатаешься!»
     
Большой вклад в дело пьянства на Руси внес и Петр I. Разумеется, у него есть и оправдывающие обстоятельства, но из истории слова не выкинешь! А потом, на протяжении почти двух веков право на крепкий алкоголь то переходило из рук государства в руки частных откупщиков, то оборачивалось вездесущим акцизом, пока с легкой руки реформатора С. Ю. Витте не обернулось в начале ХХ века государственной монополией. Она предполагала исключительное право государства на производство и продажу водки (на вино и пиво это правило не распространялось).
     
Больше всего потряс московское общество регламент на продажу водки: она производилась только в казенных винных лавках с 7 до 10 вечера и запрещалась в воскресные и табельные дни (госпраздники) до окончания церковной службы. Винные лавки обязаны были «прятаться» на тихих улицах, вдали от церквей и учебных заведений.
     
Над дверью укреплялась вывеска зеленого цвета (от цвета зеленого змия?) с гербом и надписью «Казенная винная лавка». Здесь в бутылках, опечатанных сургучом, продавалась водка двух сортов: очищенная («белая головка») и неочищенная («красная головка»). Это «двухцветное» деление сохранилось до середины ХХ века: московские старожилы помнят водку начала 1960-х по 2.17 (бывшая «красная головка») и 2.87 («белая»). А 16 сентября 1914 года, в связи с введением сухого закона на время войны, казенная торговля водкой была прекращена совсем. Впрочем, кому на Руси мешали запреты?..
     
Советская власть какое-то время боролась с искушением заработать на водочной монополии и даже поощряла пропаганду если не сухого закона, то трезвого, «социалистического» образа жизни.
     
Один из первых декретов Советской власти – от 2 декабря 1917 года – поставил производство спирта вне закона.
     
Это не мешало революционным массам под лозунгом «Допьем романовские остатки» громить винные склады, доставшиеся им в наследство от царского режима, и напиваться, не сходя с места, до бесчувствия. Но ведь водка – это деньги, а деньги (несмотря на все разговоры об их «отмирании») – это власть и мировая революция!
     
В начале 1920-х постановление пленума ЦК партии большевиков вводит госмонополию на торговлю водкой. Два года в верхах шла дискуссия: Сталин, Рыков, Бухарин были «за», а Ленин с Крупской «против». Победил сталинский аргумент целесообразности. Снова в Москве после сухого закона времен Первой мировой войны стало можно продавать водку.
     
В продажу она поступила в октябре 1925 года. Об этом событии писали все московские газеты. А народ бурно радовался: с ночи занимал очередь, радостно «осушал по полной», а потом, естественно, орал песни на улице! И не всегда «идейно выдержанные».
     
И в московских пивных в эти годы появился забытый было символ российского пьянства – зеленая елка. Она, правда, не висела над входом, а красовалась в кадочке возле него, но все-таки…
     
В самом же «социалистическом кабаке» главным украшением были лозунги: «Матом просят не крыть» или «Пей, но знай меру – в пьяном угаре ты можешь обнять классового врага!» А вскоре большевики внесли свой вклад в водочную историю России: было налажено производство 30-градусной водки, которую по фамилии тогдашнего «премьера» окрестили «рыковкой». Вот что писал по этому поводу в дневнике Михаил Булгаков: «В Москве событие – выпустили 30-градусную водку… Отличается она от царской водки тем, что на десять градусов слабее, хуже на вкус и в четыре раза дороже. Бутылка стоит 1 р. 75 коп.»
     
Но Булгаков не был бы писателем, если бы не использовал это событие в своем произведении: «Не скажите, Филипп Филиппович, – защищает в «Собачьем сердце» новую водку собеседник профессора Преображенского, – все утверждают, что очень приличная – 30 градусов. – А водка должна быть в 40 градусов, – отвечает профессор, – а не в 30, это во-первых, а во-вторых, бог их знает, чего они туда плеснули...»
     
Профессор был прав: в новую водку власти действительно «плеснули» такие компоненты, как пищевую соду и уксусную кислоту, что не помешало пополнять казну миллионами, которых так ждал Сталин.
     
Но на словах пьянство было злом, с которым нужно бороться. В основном это, правда, касалось самогоноварения, которое пользы государству не приносило.
     
Самогон разрешалось гнать «для себя», а для продажи – нет. Впрочем, уже в эти годы бутылка самогона – самая ходовая валюта в Москве.
     
 Милиция боролась с самогонщиками, но своеобразно. Вот, к примеру, что писал один «сознательный гражданин» в своем послании Моссовету: «Отряды милиции часто отбирают самогон по 10 ведер, а потом сами продают его кому попало, и сам отряд бывает не в состоянии после обыска уйти на своих ногах, и их отвозят ночью на телегах по месту жительства».
     
В газетах об этом, разумеется, писали по-другому: «В то время как царское государство было заинтересовано в одурманивании народа при помощи водочной монополии, мы теперь – почти единственное государство в мире, где употребление алкоголя окончательно запрещено, за исключением слабых напитков, как пиво и вино, и где ведется отчаянная борьба с отравой самогонщины… Нужно думать, что не пройдет и нескольких лет, как наша огромная страна – от Дальнего Востока до западных границ – станет самым трезвым государством в мире!..»
     
Так как же нам сегодня быть? Тем более в преддверии самого любимого в народе праздника – Нового года? Не ставя перед собой глобальных задач, мы просим наших читателей: принеся в дом пахнущую морозом зеленую елочку, ставьте ее правильно.
     
Помните, что елка, перевернутая с ног на голову, была на Руси символом не вполне праведного образа жизни. А шампанское, разумеется, пусть на столе будет!
     
С приближающимся праздником вас!